Воинский призыв: за и против, тогда и теперь

Как призывали в армию в 60-е годы и как трудно давались первые месяцы службы, как уклонялись от службы раньше и теперь, а также польза срочной службы и витебский призыв ноября 2015 года.

Мои впечатления о воинской службе

Еще мальчишкой я жил недалеко от Витебского военкомата, который в 1950-е годы располагался в двухэтажном деревянном здании на углу улиц 1-я Красина и Революционной (теперь там проходная приборостроительного завода) и наблюдал, как ежегодно в окружении родственников, под аккомпанемент гармошки провожали в армию витебских парней.

Как и все мальчишки, мы любили играть в войну. Вырезали сами из дерева автоматы и сабли, ведь игрушечных тогда в магазинах почти не было. Во время учебы в Витебском станкоинструментальном техникуме преподаватель военного дела и гражданской обороны давал нам установку: “В первую очередь, вы будущие солдаты, а потом все остальное”. Мой отец и дяди воевали, проходил срочную службу брат, и это казалось нормальной мужской обязанностью.

По исполнению 19 лет, в сентябре 1966 года, меня призвали в Оршанском военкомате (тогда я работал на заводе в Барани под Оршей). В день призыва новобранцам устроили зачеты по физподготовке на оршанском стадионе, затем погрузили в автобус и повезли в Витебск. “Кино” началось через полчаса. Бдительные сержанты остановили автобус и потребовали, чтобы новобранцы сложили свои пожитки на краю дороги и отошли от них на 10 шагов. Потом они обыскали наши рюкзаки и сумки, вынули оттуда все бутылки спиртного и разбили об асфальт, после чего мы “счастливые и свободные” продолжили свой путь прямиком до Витебского областного военкомата.

На ночлег нас расположили в большой комнате с двухэтажными деревянными нарами и не разрешили даже выходить из здания. Находчивые ребята из окна опускали вниз на тесемках деньги, к которым участливые граждане привязывали с улицы бутылки со спиртным. Потом новобранцы втихаря обмывали утрату гражданской жизни. Назавтра всех построили и в сопровождении сержантов привели на вокзал, где погрузили в отдельный вагон. Так мы и доехали до станции Борисов, а уже оттуда и до военного городка Печи, до казармы танкового полка.

Служба началась с солдатской бани. Ожидая помывки, еще в гражданской одежде, мы храбрились, рвали на себе одежду – все равно дадут новую. В бане вся спесь с нас соскочила: двое солдатиков бойко состригли нам всю растительность на голове, под мышками и между ног, а в два последних места шлепнули какой-то желтой мазью (вероятно, продезинфицировали серной мазью). Потом мы голой остриженной толпой торопливо вымылись под душем и в предбаннике получили новую солдатскую форму: галифе, гимнастерки, “чапаевское” белье, пилотки и кирзовые сапоги с  портянками.

Мне почему-то портянок не досталось и сержант приказал идти так – мол, в казарме их дадут. До этого, будучи горожанином, я никогда не носил сапоги, и пока мы шли 1,5 километра от бани до казармы, грубые швы новых сапог растерли мне босые ноги. Выданные в казарме портянки не спасли положение, да и наматывать мы их не умели. Поэтому недели три я страдал от сильных волдырей на ногах, ходил с трудом, отставал от общего строя, но меня все равно не освобождали от многочасовой ежедневной строевой и физической подготовки.

Первый день службы в 1966 году.

Первый день службы в 1966 году.

Курс молодого бойца

43-я учебная танковая дивизия в городке Печи славилась жесткой дисциплиной, что подтверждала солдатская поговорка:

Если попал в Печи – вылетишь в трубу.

Первые полтора месяца нас учили ходить строевым шагом, отдавать честь, подтягиваться на турнике, за 15 секунд раздеваться и за 1,5 минуты одеваться, а также устройству и разборке-сборке автомата, воинским уставам, заправлять кровати, подшивать к гимнастерке воротнички и драить полы в казарме. Регулярно нас привлекали на хозработы: собирать картошку с поля в километре от городка, разгружать вагоны с углем, машины с известью, убирать территорию. Мы ходили в наряды: дневальными по казарме, в караул, на кухню. Время свободного совершенно не было, воротнички подшивали после отбоя при дежурном освещении.

Спуску сержанты нам не давали, нервы у многих солдатиков были натянуты, а потому иногда вспыхивали ссоры.

В первые дни после домашней еды солдатская не нравилась, но, когда под действием больших нагрузок проснулся волчий аппетит, мы высматривали и уносили с соседних столов оставшиеся куски хлеба, поднимали и ели найденные на земле морковины, бегали ежедневно в солдатский буфет.

А вот в соседней роте трое солдатиков не выдержали и перед приемом присяги дезертировали. Уехали домой в Минск, прятались на каком-то чердаке и, прекрасно зная, что возле дома их караулят, совершили грабеж. Отловил их командир роты возле ближайшей городской столовой – голод их все-таки туда привел. В Доме офицеров учебной дивизии устроили показательный суд, куда направили представителей от каждого взвода (в том числе и меня) и влепили беглецам по 3 года колонии.

Не все новобранцы оказались физически пригодны переносить воинскую службу. В нашем взводе был простой парнишка из белорусского поселка, один сын у пожилых родителей: у него половина зубов были вставные, а по ночам его трясли припадки. Некоторые капризные ребята грозили его побить, если не прекратит трястись ночью и мешать им спать, а когда я за него вступился, то и мне стали угрожать. Потом этого парнишку перевели в хозотделение и вскоре комиссовали.

Когда мне перевалило за 30 лет, на очередной медкомиссии хирург спросил : “А почему тебя взяли в армию – у тебя же выраженное плоскостопие?” Действительно, у меня с детства было плоскостопие, но никакие врачи его до этого “не замечали”. Такой вот был уровень призывных медкомиссий. Мне наравне с другими приходилось стоять часами во внутренних нарядах, маршировать, бегать кроссы, таскать тяжести – ноги уставали, но я не обращал внимания, старался не отставать от других.

После принятия присяги меня и еще трех парней-спортсменов перевели из учебки танкового полка в соседний ракетный дивизион, где я и служил вычислителем до дембеля. Мой год призывался на трехгодичный срок, но через год срок службы сократили до двух лет, и всего в общей сложности я прослужил 2 года и 2,5 месяца.

Военный городок Печи полоса препятствий 1967год

Военный городок Печи полоса препятствий, 1967 год

Как старались уклониться от призыва

По рассказу моего дедушки по матери  Ларионенко Герасима Семеновича, 1880 года рождения, жившего в деревне у Полоцка и воевавшего в Русско-японскую и Первую мировую войны, чтобы откосить от призыва, солдатики через соломину вдували под кожу живота воздух. Образовавшийся пузырь выглядел точно как грыжа. Но хитрый врач-еврей Гирш укладывал таких новобранцев в больницу под наблюдение. Через несколько дней пузырь рассасывался, “грыжа” пропадала и новобранец уходил служить.

Эх, взять бы им пример с героя популярного романа чешского писателя Ярослава Гашека “Похождения бравого солдата Швейка” на сборном пункте, чтобы избежать призыва в армию, один тип предлагал за 5 крон впрыснуть в руку керосин. Но Швейк выбрал другой способ: подойдя к столу, где сидела призывная комиссия, взял и выпил чернильницу, а потом нагадил в углу комнаты, чтобы сойти за слабоумного. Швейка направили на обследование в сумасшедший дом, о котором он потом вспоминал, что это были лучшие 10 дней в его жизни. Швейка все-таки призвали в армию, что послужило основанием для последующих его похождений.

И что интересно, в моем ракетном дивизионе  оказался  солдат-первогодок, также заскучавший по дому и попросившийся в отпуск к молодой жене. Конечно, салаге отказали. Он проглотил иголку надеясь, что она где-то застрянет и его комиссуют. В санбате, куда его положили, иголка вскоре вышла. Тогда этот парень, будучи зимой в карауле, инсценировал, будто он пресек поджог бокса с техникой неизвестным скрывшимся лицом. Но по следам на снегу поняли, что салага сам имитировал попытку поджога. Пару месяцев мы этого солдатика не видели, а потом он появился и чистил оружие перед сдачей. Парень сообщил, что провел это время в сумасшедшем доме для военных, и там ему делали уколы, от которых и здоровый станет придурком. Своего он добился – его признали ненормальным и из армии комиссуют а на остальное ему было наплевать.

Лет 5 назад на улице Ленина в Витебске я встретил парня с лозунгом на футболке “Коси и забивай”. Таким умным “пофигистам” сложно будет жить, да и как на таких понадеяться.

Действительно, служить нелегко физически и морально, но “что нас не убивает, то делает крепче”. И полученные в армии навыки выносливости, взаимовыручки и дисциплины очень потом в жизни выручают. После срочной службы я поменял несколько профессий, работал на Севере и Дальнем Востоке матросом и водолазом и всюду встречал недавно демобилизованных ребят, которые умели переносить трудности. И в наших беседах воспоминания о срочной службе в армии и на флоте занимали довольно ощутимое место.

Что может дать срочная служба в армии

Не секрет, что многие мальчишки воспитываются в неполных семьях у матерей-одиночек или разведенок. И вырастают они без должного мужского влияния и примера. Дома их воспитывают матери и бабушки, в детском саду и школе также одни женщины. Лет 20 назад я прочитал, что в двух детских садах Москвы появилось по одному воспитателю-мужчине. И в эти детские сады в группу к этим воспитателям норовили записать своих сынишек многие московские мамаши, даже далеко живущие, чтобы мальчишки имели перед глазами мужской пример.

Призванным в армию парням удастся вырваться из женской опеки, общаться только с мужчинами, благодаря чему с них слетит домашняя расхлябанность, усваиваются мужские качества и навыки. Они проверят и укрепят свои физические навыки, здоровье и выносливость, раскроют свои способности, возмужают – все солдаты сдают нормы физподготовки, большинство получают разряды по спорту. Полученная во время допризывной подготовки или в период службы воинская специальность может пригодиться затем на гражданке либо на контрактной службе.

Не секрет, что у нас появились несовершеннолетние алкоголики и наркоманы, любители “заторчать” от спайсовПризыв в армию сможет вырвать из опасного провоцирующего окружения. Уже  не буду упоминать, что защита Родины является почетной конституционной обязанностью мужчин.

Идут защитники.Источник:belarmy.by

Идут защитники.Источник:belarmy.by

Ноябрьский призыв 2015 года

Во времена СССР численность военнослужащих в Белорусском военном округе составляла 250 тысяч. После распада СССР в соответствии с международной договоренностью армия Беларуси не должна была превышать 100 тысяч военных. Фактически она еще меньше. Ежегодно часть солдат срочной службы демобилизуется и взамен призывается такое же количество. Срок службы всего 1,5 года , а для закончивших ВУЗы – 1 год.

Для примера: рекруты при Петре Первом призывались служить пожизненно. Все служат вблизи от своего дома. Когда меня призвали в 1966 году, то по нормам питания солдатам давали ежесуточно 10 граммов масла, 30 грамм сахара и 200 граммов белого хлеба. Нынешние нормы питания гораздо лучше, заметно удобнее форма, сложнее техника.

Конечно, выбор поведения в армии сужается до выполнения приказов, уставов и распорядка дня. Но это делается во  имя общественной необходимости, дисциплинирует собственные потребности и вырабатывает  необходимые  в будущем навыки.

Торжественным маршем. Источник:belarmy.by

Торжественным маршем. Источник:belarmy.by

В ноябре 2015 года на срочную службу в армию и внутренние войска Беларуси должны быть призваны 10 тысяч человек, в том числе из Витебской области 1400 человек. Пожелаем им “отслужить как надо и вернуться”, укрепить свое тело и дух, быть достойными защитниками своей Беларуси.

Армия у нас теперь небольшая, появилось много медицинских противопоказаний к воинской службе, имеется вариант альтернативной воинской службы и стало гораздо меньше оснований “закосить”.

Хотелось бы в комментариях ознакомиться с мнением о срочной воинской службе готовящихся к призыву, а также отслуживших в разные годы в Беларуси.


  • Леонид Спаткай

    Указом от 7 сентября 1794 г. председательстующему Военной Коллегии графу Салтыкову повелевалось на бывшей территории Речи Посполитой, в том числе в Минской, Полоцкой и Могилевской губерниях, начать набор рекрутов и «о комплектовании впредь из оных карабинерских и драгунских полков, також егерских корпусов». Таким образом, на население нынешней Беларуси была распространена рекрутская повинность, установленная указом Петра I от 20 февраля 1705 г.
    Этим указом от 7 сентября 1794 г. устанавливался набор по одному рекруту с 200 душ, а с купцов, в том числе и с евреев, повелевалось взыскивать по 500 руб. за каждого рекрута; срок службы рекрутов устанавливался 20 лет, «по прошествии которого всяк добропорядочно и безпорочно служивший имеет быть уволен и сходно с желанием его отпущен или на прежнее его жилище, или на поселение, или где он на основании узаконений изберет себе род жизни и упражнения».
    Выполняя этот указ, губернские рекрутские департаменты, или рекрутские присутствия, требовали точное исполнения по росту, возрасту и снаряжению рекрутов. Например, в распоряжении Минского рекрутского департамента мозырскому старосте Еленскому от 30 ноября 1794 г. указывалось: рекрутов должно быть представлено по одному с 200 душ; все должны быть годны для службы, здоровы, не старш 35 лет и не моложе 18, ростом не ниже двух аршин и четырех вершков; каждый рекрут должен иметь одежду и обувь: сермягу, тулуп, рукавицы, две рубахи и двое портков, штаны сермяжного сукна или кожанные, сапоги или башмаки с чулками; также у каждого должно быть 3 руб. на продовольствие и провианта: муки – 6 четвериков, круп – 3 гарнца, соли – 6 фунтов; или вместо провианта деньгами, «если зтого пожелает сдатчик».
    Мозырский староста Еленский четко выполнил все требования рекрутского департамеита и к 24 декабря представил в Минск со своего староства 15 рекрутов, которые имели: один – 18 лет, три – по 19 лет, четыре – по 20 лет, один – 22 года, два – по 23 года, два – по 24 года, один – 25 лет и один – 27 лет.
    Впоследствии нормы набора рекрутов неоднократно изменялись. Так, в указе сената от 15 ноября 1794 г., указывалось, что хотя указом императрицы от 7 сентября 1794 г. для комплектования Беларуского, Екатеринославского, Эстляндского, Лифляндского и Финляндского егерского полков велено набирать рекрутов «из мещан и крестьян казенных и помещичьих губерний Минской, Полоцкой и Могилевской» из расчета один рекрут от 200 душ, однако «впредь ежегодно собирать только то число, которое для содержания упомянутых войск в установленном комплекте востребуется». В этой связи в 1795 г. было взято только по одному рекруту с 500 душ, но на 1796 г. импероторским именным указом сенату от 18 сентября 1796 г . повелевалось произвести набор по пять рекрутов с 500 душ, причем набор рекрутов должен был производиться в Виленской и Слонимской губерниях, образованных на территории Беларуси, присоединенной по третьему разделу Речи Посполитой к Российской империи.
    Рекрутская повинность была не личной повинностью, а общинной, так как кандидатуры рекрутов определялись крестьянской или городской общиной, а крепостных – помещиком. При этом помещичьи крестьяне и их семьи освобождались от крепостной зависимости и входили в солдатское сословие. Первоначально ежегодным рекрутским наборам подлежал один человек с 20 дворов, а с 1724 г. – 5-7 человек с 1 000 мужских душ. В рекруты брали физически годных мужчин от 20 до 32 лет. Первоначально срок службы был пожизненный, в 1795 г. он был установлен в 25 лет, а в 1834 г. – 20 лет и 5лет в запасе.
    От рекрутской повинности были освобождены лица духовного звания, кроме того, состоятельные люди могли «откупиться» от службы, отдав вместо себя в рекруты «купленных людей», также рекрутская повинность во всех случаях допускала замену рекрута другим лицом по их обоюдному согласию. Кроме того, с 1854 г. непродолжительное время существовал отбор рекрутов по жребию.
    В целом рекрутская система комплектования оказалась настолько устойчивой, что сохранилась без существенных изменений до 1874 г.

  • владимир

    Интересное дополнение. В те времена не было понятия “горячих точек”, но несомненно часть упомянутых рекрутов погибала в российских войнах за пределами Беларуси.