Сотрудники Витебской таможни и школьники посетили музей воинов-интернационалистов. Формально — дань памяти.
«Сотрудники Витебской таможни совместно с учащимися таможенного 5 „В“ класса ГУО „Средняя школа № 12 г. Витебска им. Л.Н. Филипенко“ и работниками Витебского филиала РУП „Белтаможсервис“ посетили Витебский городской музей воинов-интернационалистов. Мероприятие было приурочено ко Дню памяти воинов-интернационалистов и 30-летнему юбилею музея.
Для школьников была организована экскурсия, воспитательная беседа о значении сохранения исторической памяти и тематический квест, подготовленный сотрудниками музея. В завершение сотрудники таможни и школьники возложили цветы к памятнику воинам-интернационалистам „Боль“, отдав дань уважения тем, кто исполнил свой долг», — говорится в пресс-релизе Витебской таможни.
В этом официальном тексте обращает на себя внимание казенный язык коммунистической пропаганды времен СССР. Используются выражения, которые подаются как самоочевидные и не требующие объяснений: «воины-интернационалисты», «исполнил свой долг», «сохранение исторической памяти». Однако смысл этих слов редко раскрывается. Какой именно «долг» был исполнен? Перед кем? Если Родина не подвергалась нападению и речь шла о военной операции за пределами собственной территории, то о каком долге защиты страны идёт речь?
Термин «воины-интернационалисты» тоже не является нейтральным описанием факта — это идеологическая конструкция, закрепившая определённую интерпретацию событий. А фраза «сохранение исторической памяти» звучит безупречно, но остаётся открытым вопрос: какая память сегодня признаётся «исторической», а какая — нет. Не превращается ли наша память в выборочную память, когда вспоминают только удобные и героизированные фрагменты, а трагические, противоречивые и неудобные факты остаются за скобками? Если говорить о подлинной исторической памяти, то она должна быть целостной — включать всех жертв, все последствия и все причины, а не только ту часть прошлого, которая вписывается в официальный сценарий.
Использование догматических формул времён СССР не так безобидно, как может показаться на первый взгляд. Замшелые идеологические догмы формируют рамку восприятия, особенно когда речь идёт о школьниках. Если понятия не раскрываются и не обсуждаются критически, они превращаются в готовые ответы вместо сложного и честного разговора об истории.
Сама тема той войны требует гораздо более глубокого и честного разговора. Речь идёт о войне в Афганистан 1979–1989 годов — вооружённом вторжении Советский Союз в чужую страну, которое в советской пропаганде называли «интернациональной помощью», а по сути было попыткой удержать у власти вассальный режим.
Вторжение и его цена
В декабре 1979 года советские войска пересекли границу Афганистана. Официальная формулировка — выполнение «интернационального долга». Реальная цель — поддержка просоветского правительства Народно-демократической партии Афганистана, сначала во главе с Бабраком Кармалем (Бабрак Кармаль), позднее — с Мохаммадом Наджибуллой (Мохаммад Наджибулла).
За десять лет война унесла колоссальное количество жизней. По разным оценкам, погибло от 800 тысяч до более миллиона афганцев — значительная часть из них мирные жители: старики, женщины, дети. Миллионы стали беженцами. Страна была разрушена экономически и инфраструктурно.
Советские потери официально — около 15 тысяч погибших. Но за сухими цифрами — судьбы конкретных людей, в том числе уроженцев Беларуси. Молодые парни 18–20 лет, часто плохо подготовленные, отправлялись в горную страну, о которой не знали ничего. Многие из них не понимали, за что именно воюют. До сегодняшнего дня пропаганда так и не дала внятного ответа на этот вопрос, поэтому устаревшие шаблоны об «интернациональном долге» продолжают настойчиво внедряться в сознание людей, в том числе самых юных белорусов.
Военные операции и поражения
Война оказалась затяжной и изматывающей. Одним из наиболее известных эпизодов стало противостояние с силами Ахмад Шаха Масуда в Панджшерской долине. Советская армия проводила там несколько масштабных операций, но контроля над регионом добиться так и не смогла. Масуд сохранил влияние и стал символом сопротивления.
Формально армия обладала техникой, авиацией, численным превосходством. Но против неё действовала партизанская война, поддерживаемая внешними силами. В итоге через десять лет войска были выведены, а режим, ради укрепления которого велась война, вскоре пал. В 1992 году власть Наджибуллы рухнула. Те, кого называли «душманами», одержали политическую победу.
Судьба солдата
Отдельный разговор — судьба самих военнослужащих. Солдат призывали, не спрашивая их мнения. Они выполняли приказ государства. Но вернувшись домой, многие столкнулись с холодным отношением.
В 80-е и начале 90-х общество уже осознавало, что это была чужая, непонятная война. Все чаще в адрес солдат и офицеров звучали слова: «Мы вас туда не посылали». Государство оказалось не готово к масштабной реабилитации. Психологическая помощь практически отсутствовала. После возвращения домой многие столкнулись не только с психологической травмой, но и с тяжелейшими физическими последствиями. Среди ветеранов было немало инвалидов — без ног, без рук, с тяжёлыми ранениями, контузиями. Система реабилитации в позднем СССР была далека от западных стандартов: качественных протезов не хватало, современная психотерапия практически отсутствовала, отношение общества часто было холодным и формальным. Люди, прошедшие через боевые действия, оказывались в мирной жизни без полноценной поддержки, с хронической болью, травмами и ощущением ненужности. На этой почве развивались тяжёлые расстройства — депрессии, вспышки агрессии, психические срывы; некоторые действительно теряли связь с реальностью. Были случаи самоубийств. За парадными словами о «долге» и «героизме» нередко скрывались судьбы сломанных, беспомощных людей, ставших жертвами войны, к которой они не имели политического отношения, но за которую заплатили своим здоровьем и жизнью.
Война изменила и социальную ткань общества. Через Афганистан проходили наркотрафики, формировались новые криминальные связи. Это стало одной из скрытых, но ощутимых последствий конфликта.
Солдаты часто были лишь пешками в чужой геополитической игре. Их плохо готовили к специфике горной войны, их бросали в операции с тяжёлыми потерями. Например, подразделения Витебской 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, несли серьёзные потери. Ответственность за просчёты командования редко обсуждалась открыто.
Миллион забытых жертв
Когда говорят о «воинах-интернационалистах», почти никогда не вспоминают афганских мирных жителей. Но если чтить память, то честно — всех погибших.
В любой войне больше всего страдает гражданское население. В Афганистане бомбардировки, зачистки, минные поля, разрушенные деревни — всё это стало повседневностью. Для афганцев это была не «интернациональная миссия», а иностранное военное вторжение с ужасающими последствиями.
Важно понимать: память не должна быть односторонней. Если говорить о трагедии, то она общая. Жители Афганистана — тоже люди, они достойны почитания и уважения.
Политические последствия
Афганская война стала серьёзным фактором кризиса позднего СССР. Экономические затраты, человеческие потери, моральный удар по обществу — всё это подтачивало систему. Люди боялись, что их сыновей отправят на бессмысленную войну. Недоверие к официальной риторике росло.
Через несколько лет после вывода войск Советский Союз прекратил существование. В исторической науке нет единственного фактора распада, но Афганистан стал одним из катализаторов.
Парадокс истории в том, что спустя десятилетия к власти в Афганистане пришло движение «Талибан» (Талибан) — силы, которые когда-то воевали против советских войск. Геополитика меняется, но жертвы остаются.
Нужно ли чтить память?
Память о погибших — да. Память о солдатах как о людях — да. Они были чьими-то сыновьями. Они не принимали решений о вторжении. Они исполняли приказ.
Но важно отделять память о человеке от оправдания войны. Нельзя романтизировать конфликт, который унёс сотни тысяч жизней и разрушил страну. Нельзя повторять формулы без осмысления.
Историческая честность требует признать: это было военное вторжение. Это была попытка навязать политический курс другой стране. Это привело к масштабным человеческим трагедиям.
Уроки
История Афганистана — это предупреждение. Любая война имеет долгосрочные последствия: для солдат, для мирных жителей, для экономики, для морали общества.
Белорусские семьи тоже заплатили цену. Родители хоронили своих детей. Из их налогов финансировалась военная кампания. Это часть нашей общей истории, и она не должна сводиться к торжественным формулировкам и цветастым заявлениям.
Чтить память — значит помнить всё:
-
и погибших солдат;
-
и афганских мирных жителей;
-
и матерей по обе стороны фронта;
-
и то, как легко риторика может подменить реальность и формировать почву для новых трагических ошибок.
Война — это всегда трагедия. Любая. И если урок Афганистана в чём-то и заключается, то в понимании цены политических решений, принимаемых без согласия народа.
Память должна быть честной. Только тогда она становится не инструментом идеологии и принуждения, а основой для того, чтобы подобные трагедии не повторялись.
И вот главный вопрос, который неизбежно встаёт. Почему из года в год воспроизводится один и тот же шаблон: «предки шли и умирали — и ты будь готов»? Почему трагедия подаётся не как предупреждение, а как модель поведения? Почему вместо честного разговора о цене политических авантюр детям предлагают готовую формулу — долг без анализа, подвиг без контекста, жертву без вопросов?
Когда память превращают в ритуал без размышления, она начинает работать не на понимание, а на внушение. Детям пятого класса не объясняют, что война — это сломанные судьбы, ампутации, травмы, похоронки и разрушенные страны. Им показывают красивый фасад, где страдание оправдано заранее, а сомнение почти приравнено к предательству. И это опасный сдвиг: если новое поколение не учат задавать вопросы о причинах войны, значит, его учат принимать войну как неизбежность и даже необходимость.
Любое общество, которое не осмысливает собственные политические ошибки, рискует их повторить. История не наказывает мгновенно, но она возвращает невыученные уроки. Если трагедии прошлого подаются как моральный ориентир, а не как предупреждение, это означает, что механизм оправдания уже готов. И тогда следующая война будет объяснена теми же словами, теми же формулами, теми же лозунгами.
Если общество не научится честно говорить о том, что произошло тогда, и трезво оценивать то, что происходит сейчас, оно рискует снова оказаться в ситуации, где судьбы молодых людей становятся разменной монетой чьей-то политической игры.
История Афганистана — это не повод для торжественного повторения старых глупых лозунгов. Это предупреждение. И если его не услышать, последствия могут оказаться куда тяжелее, чем мы готовы себе представить.
