Пенсионеры: «Почему им все можно, а нам ничего нельзя?»

как витебские чиновники создали новый стиль в архитектуре, в который пенсионерки уже никак не вписываются

Глядя на это строение по адресу улица Ленинградская дом 100д, даже у человека далекого от архитектуры и строительства, возникает масса вопросов. Что это: коттедж с хозяйственными пристройками? Дом с четырьмя входами с разных концов? А вот и нет. Это, оказывается, четырехквартирный блокированный дом, именуемый в народе барак.

дом, витебск, стройка, спор, суд

Когда-то это был обычный 4-квартирный дом. А сегодня — новый стиль в архитектуре. Фото Саши Май

Долгое время дом 1958 года постройки принадлежал предприятию «Витебсклес», соответственно, и проживали здесь те, кто тем или иным образом имели отношение к этой организации. Был у соседей и участок общего пользования, на котором располагались хозяйственные постройки, баня, туалет, небольшой огородик. Границы на участке были по договоренности, и вопросов никогда не возникало, пока в доме не поселился  «замечательный сосед».

Но все по порядку. Итак, дом на четыре квартиры. У каждой отдельный вход, свой небольшой участок земли, хозпостройки. Одна часть дома, квартира №1 принадлежала пенсионерке Тамаре Ивановне Суравневой, квартира №4 – Зинаиде Васильевне Шиманской, квартира №2 – Константину Денисову, который воспитывался в опекунской семье, а квартира №3 досталась по наследству Елене Петровне Михайловой.

витебск, суд, дом, барак, пенсионерки

Тамара Суравнева (слева) и Зинаида Шиманская (справа) уже не знают, где им искать правду. Фото Саши Май

Когда-то в этой части дома жила бабушка Елены Петровны, затем, после развода, ее отец, а после его смерти в 90-х годах прошлого века квартира стала нежилой до 2012 года, пока здесь не начала ремонт чета Михайловых: Елена, которая работает в облисполкоме, и ее муж Павел – директор частного предприятия.

Безусловно, дом, в котором никто не жил больше 10 лет, нужно было приводить в порядок, поэтому, когда новоселы затеяли стройку, никто из соседей не удивился. Михайловы подошли к Тамаре Ивановне, с которой у них общая стена, и попросили подписать разрешение на пристройку кухни и котельной. Та, посоветовавшись с Зинаидой Васильевной, подписала: мол, что здесь такого, пусть молодые строятся.

витебск, дом, суд, пенсионерки

Во время «реконструкции» квартиры. Фото из личного архива Зинаиды Шиманской

Разрешение на эту пристройку дал горисполком, а контроль за строительством должны был осуществлять предприятие «Витебсклес» и администрация Железнодорожного района.

Началась стройка. Пенсионерки стали замечать неладное и, обратившись в отдел архитектуры горисполкома, обнаружили, что там есть проект на строительство двухэтажного особняка, а вовсе не на пристройку кухни и котельной!

«В это время, осенью 2012 года, в ходе стройки были полностью демонтированы старые стены, и началось возведение фундамента и стен, которые уже не были общими с другими квартирами блокированного дома, – рассказывает Зинаида Шиманская. – Пользуясь нашим отсутствием, Михайлов, используя тяжелые ударные и режущие и инструменты, нарушил целостность несущих конструкций блокированного дома, вырезав ¼ часть крыши, причем не только над своей квартирой, но и часть крыши над жильем Тамары Ивановны. С ноября 2012 по декабрь 2013 года крыша периодически вскрывалась, пока Михайловы не возвели второй этаж и крышу. В это время шли дожди, стали затекать стены, вода оказалась в подполье, начался процесс гниения балок. Зимой стало еще хуже: через дырку в крыше чердак завалило снегом, а во время урагана Хавьер на чердаке и вовсе образовались снежные горы».

Пока крыша стояла открытой, общее чердачное помещение заваливало снегом. Фото из личного архива Зинаиды Шиманской

Пока крыша стояла открытой, общее чердачное помещение заваливало снегом. Фото из личного архива Зинаиды Шиманской

Пенсионерки сфотографировали все повреждения и стали жаловаться на предприятие «Витебсклес», в администрацию района и горисполком, требуя составить акт о залитии. Однако этого сделано не было.

Снег долго лежал на чердаке и медленно таял. Фото из личного архива Зинаиды Шиманской

Снег долго лежал на чердаке и медленно таял. Фото из личного архива Зинаиды Шиманской

Через дыру в крыше можно было увидеть небо. Фото из личного архива Зианиды Шиманской

Через дыру в крыше можно было увидеть небо. Фото из личного архива Зианиды Шиманской

Тогда они дозвонились на горячую линию председателю горисполкома Виктору Николайкину, пришли к нему на прием. Чиновник поручил подчиненным все выяснить. В результате Михайлову дали штраф за самовольное возведение второго этажа в размере 500 тысяч рублей старыми деньгами и вынудили написать расписку, что он устранит возникшие в результате залития повреждения квартир соседей.

документы, витебск, суд

Обещания остались лишь на бумаге. Фото из личного архива Зинаиды Шиманской

Однако дальше обещаний дело не пошло, потому женщины, видя, что в подполье и в чердачном помещении начались процессы гниения, были вынуждены обратиться в суд.

«С этого и начались наши мытарства, – сетует Зинаида Васильевна. – Мы звонили на горячие линии, писали письма в районную и городскую администрации, требовали обследовать санитарное состояние дома, провести экспертизу. Но все тщетно: нам пришел ответ, что у Михайловых строительство ведется по закону, нарушений с его стороны нет. Прислали нам акт обследования дома за 2008 год и ответ заместителя главы администрации А.Л. Ильмовича, что в 2009 году чердачное помещение обследовалось и что оно было в хорошем состоянии и сухое. А причем здесь 2009 год, если строительство и все разрушающие процессы вызванные им начались только в 2012?

Такое чувство, что у Михайлова везде все схвачено. Иначе как можно объяснить тот факт, что когда я обратилась к эксперту по залитию, он сначала согласился провести экспертизу, а на следующий день связался со мной, извинился и сказал, что помочь не может. Мол, простите, но я не хочу потерять работу. Или что после районного суда прокурор написал кассационный протест о том, что дело нужно пересмотреть, а за день до начала заседания областного суда он был отозван?

А суды? Это же был настоящий фарс. Одного не понимаю, где профессиональная судейская гордость? Если свое решение они выносят на основе акта от 2016 года, в котором все разрушения, произошедшие по вине «реконструкции» Михайловых, приписаны нам с формулировкой, что мы не ухаживаем за своим жильем и не содержим дом в порядке. Кстати, отмечу, что главным специалистом комиссии, проводящей обследование, был Воробьев, который лично делал фотографии дома, только не в тех местах, где мы указывали конкретные повреждения.

Ссылается суд также и на показания свидетелей, среди которых девяностолетняя бабушка Михайловой, которая не жила здесь с 90-х годов и брат Михайлова – Юрий. На суде он утверждал, что в момент вскрытия крыши чердачное помещение было услано пленкой, а над отверстием между стенами стоял шифер. Между тем, у нас есть фотографии, опровергающие эту информацию. Показания же наших свидетелей: соседей, знакомых, которые видели все эти разрушения и делали их фото, печника, который осматривал печку Суравневой, которая в результате стройки стала негодна к эксплуатации, — не учли.

Указано в решении суда и то, что мы не обращались по факту залития и никому не жаловались. Но как так? Пусть у нас не сохранились копии всех наших обращений: по неопытности мы их просто не делали, но ведь есть все ответы. А раз приходили официальные ответы, значит, были и официальные обращения?»

Действительно, за годы переписки с государственными органами у женщин собралась внушительная кипа бумаг и фотографий.

Собирают они и чеки оплаты за жилищно-коммунальные услуги, ведь теперь их обвиняют в том, что они сами не следили за своим жильем и потому довели его до такого состояния, а Тамару Ивановне и вовсе упрекают, что она уже чуть ли не 10 лет здесь проживает.

витебск, спор, документы, чеки

Пенсионерки хранят даже чеки оплаты коммунальных услуг. На всякий случай. Фото Саши Май

Но как так может быть, – вопрошает Тамара Суравнева. – Если я здесь жила сначала с семьей – мужем и дочкой, затем привезла к себе престарелого отца, ветерана войны, досматривала его, потом дочка переехала с мужем на квартиру. Да, я часто оставалась у нее, помогала с маленьким сыном, жила на два дома, но здесь постоянно жил мой муж, который умер 7 лет назад. Я собиралась проводить газ, взяла кредит. И на это есть все документы. Я заплатила за проект, купила котел, батареи и трубы. Я была вынуждена переехать к дочери только в 2013 году, когда не смогла топить и вторую печь, которая, как и первая, пришла в негодность. Михайлов в ходе стройки забросал дымоход кирпичом и раствором, ведь моя печь мешала ему возводить второй этаж. К тому же у меня провалился пол в жилой комнате, где происходило затекание. Те же лаги, где вода под пол не затекала, до сих пор в отличном состоянии.

У дочери я вынуждена жить в одной комнате с 9-летним внуком, стеснять дочь и зятя. А куда мне деваться? Я с удовольствием жила бы в своем доме, потому и просила в исковом заявлении, чтобы Михайлов устранил те повреждения, которые я в силу возраста и отсутствия материальных средств устранить сама я не могу, — поменять лаги и починить пол.

Это не так уж и дорого: например, вместо сгнивших в результате залития лаг, мы предлагали ему купить лаги б/у у соседей, которые распродавали имущество, идущее под снос, но он и этого не сделал».

витебск, суд, дом, пенсионерки

Печка к эксплуатации больше непригодна. Фото Саши Май

А ведь действительно, дома, находящиеся на одной линии с домом женщин, снесли, их жильцы получили квартиры. Должен был пойти под снос и их дом, но после того как Михайловы начали реконструкцию своей квартиры, решением горисполкома за №463 дом был признан находящимся в санитарной зоне железной дороги и под снос не пошел.

витебск, дом, спор, суд

Полы в квартире Тамары Суравневой возле смежной стены с Михайловыми просто провалились. Фото Саши Май

витебск, суд, дом, пол

Сегодня по комнате страшно ходить. Кажется, что пол провалится прямо под тобой. Фото Саши Май

«Да нам и не нужны эти однокомнатные квартиры, – делится Зинаида Васильевна. – Вот наши соседи с других бараков переехали и совсем не рады. И мы хотим остаток жизни провести здесь, только дайте нам дожить ее спокойно. Я никогда никуда переезжать не планировала, даже частично оплатила услуги по газификации. Тамару Ивановну новоселы уже выжили, теперь осталась только я. Но много ли я протяну в таких условиях? Одних дров для отопления на зиму мне нужно три машины. Топлю много, а все равно зимой дикий холод. Страшно ноги на пол поставить.

И неудивительно, ведь возле моей квартиры неотапливаемые помещения – квартира Суравневой и квартира с собакой. Именно с собакой, ведь Михайловы выкупили долю у сироты, и сейчас в бывшей квартире, через стенку со мной, они держат собаку, а когда шла стройка, на той части жили рабочие и хранились строительные материалы.

Да и в целом в результате строительных работ дом полностью разгерметизировался, он уже не целостная конструкция, все тепло уходит «в небо». В подполье загнившие лаги и доски. Вскоре и под моей жилой комнатой начнут полы проваливаться.

А знаете, что нам сказали чиновники и в суде: мы сами дом до такого состояния довели! Мол, лаги под полом в жилых комнатах и у меня, и у Суравневой загнили от того, что сливается моя стиральная машина, которая находится в совершенно другой стороне – в кухонной пристройке. И что под полом со стороны квартиры Тамары Ивановны образуется конденсат на лаге.

Вот интересно: машина сливается под пол, а как тогда загнили балки на чердаке, где лежал снег? И почему не образовался конденсат на лаге под полом со стороны квартиры, где находится теперь собака, ведь помещение не отапливается уже в течение 10 лет?

Чиновники сами себе противоречат в том, что за домом не ухаживали. До декабря 2014 года, пока я не приватизировала строение, оно находилось на балансе «Витебсклеса», который следил за его состоянием и по мере необходимости делал ремонт. Предприятие кучу справок предоставило, сколько они всего сделали, а получается ни я, ни они – никто не ухаживал.

А дом наш как смотрится? Получилось, что витебские чиновники создали новый стиль в архитектуре, в который мы уже никак не вписываемся.

С приватизацией квартир у нас тоже оказалось не все так просто. Инженер «Витебсклеса» Николай Турик, ведующий делами по приватизации, оформил нам приватизацию на квартиру, а не на дом с участком для обслуживания.

Я подала документы на узаконивание владения участком для обслуживания дома в размере 0,03 га и узаконивание хозпостроек, которые возводил еще «Витебсклес» в 2014 году. Семь месяцев мне не давали ответа. На мои запросы мне приходили письма из горисполкома за подписью заместителя главы Дмитрия Шерикова и начальника отдела по обращению граждан Владимира Воробьева, что мой вопрос на контроле и в горисполкоме, и в БТИ.

В июне же 2015 года при личном обращении в землеустроительную службу горисполкома, я получила на руки решение, подписанное Николайкиным, что земля уже поделена согласно долям строения. Произошло это после поспешной регистрации в БТИ недостроенного еще строения Михайловых – двухэтажной «квартиры» площадью почти 200 метров – на основании решения администрации железнодорожного района. Примерно 9 соток досталось Михайловым, и только 3 сотки на двоих мне и Тамаре Ивановне. А это – лишь в границах крыльца. То есть получается, пока мне не давали ответ 7 месяцев, в это время они зарегистрировали участок 0, 03 га за Еленой Михайловой на обслуживание квартиры №2, купленной ими у сироты.

Сейчас ситуация такова, что все свои постройки: гараж, сараи, баню, туалеты — женщины должны либо снести, либо отнести в сторону на метр. При этом новоселы уже сейчас успешно решают свои дела в обход соседей: провели газ по стене Тамары Ивановны, и через ее огород прямо по посаженым весной грядкам прокопали траншею, и положили телефонную линию.

витебск, спор, пенсионерки, суд

Хоть Тамара Ивановна и не может здесь жить постоянно, но за своим огородом ухаживает. Фото Саши Май

Когда женщина обратилась в Белтелеком, те выехали на место, возмутились тем, как все вышло, но в письменном ответе написали, мол, обращайтесь в суд.

«Почему ему все можно, а нам нельзя ничего? – спрашивает Тамара Ивановна. – Почему у нас отобрали землю и сейчас требуют, чтобы мы согласились всего на 1,5 сотки на каждого. Но ведь изменение долей не является основанием для такого раздела. В черте города всем положено по 5 соток, у нас было всего по три, и уменьшать долю можно лишь с нашего согласия. Они ссылаются на гражданско-процессуальный кодекс от 2008 года, а мы им пишем, что есть ГПК от 2010 года, в котором по этому поводу внесены изменения. Мой дом уничтожен, теперь отобрали землю. По иску Михайловых требуют снести хозпостройки и в феврале обещают это сделать принудительно. В суд специалисты горисполкома, землеустроительной службы, гипрозема не являются, чтобы ответить на наши вопросы. Наше ходатайство о выездном заседании не удовлетворяется.  Для кого пишут законы, если на деле делают все, как хочет Михайлов? Свои квартиры мы не можем ни обменять, ни продать. Как нам жить дальше? Неужели мы заслужили такое более за более чем 40-летний безупречный трудовой стаж?»

С решением областного суда, который отверг и расписку Михайлова о залитии и вообще факт залития не признал, женщины не согласились. Михайловы же требуют снести хозяйственные постройки, объясняя это тем, что им нужна подъездная дорога ко второй части дома, где живет собака, чтобы возить туда дрова.

витебск, спор, суд, дом

К одной квартире у Михайловых есть подъезд, но теперь им нужна дорога и ко второй. Фото Саши Май

«Но ведь это смешно! – восклицает Зинаида Шиманская. – Эта часть уже давно не отапливается, к собаке даже зимой дверь открыта, да и печки там уже пришли в негодность! Просто нас медленно выживают со всех сторон! В наш адрес даже звучали угрозы. Тамаре Ивановне и вовсе предложил обзавестись биотуалетом».

Пока же Тамара Ивановна живет у дочери, Зинаиде Васильевне же идти некуда, поэтому зимовать она собирается в родной квартире. Только вот не знает, как эту зиму пережить, ведь если дрова женщина заготовила, то с водой возникла проблема.

«Дело в том, что когда-то все наши дома-бараки были подключены к трубе от «Витебсклеса», которую после сноса домов водоканал отказался взять на баланс, – рассказывает Зинаида Шиманская.  – Сейчас же эта вода стала незаконной, и нам по требованию Михайлова, у которого вода подключена к этой же трубе, подключили воду. Провели временно трубу по поверхности, но зимой же она замерзнет. Поэтому за водой мне придется ходить в колонку, по сугробам, обходя автомобиль Михайловых, которые взяли за привычку бросать его посреди дороги. Конечно, мы могли бы сделать новый проект, заплатить за него последние «гробовые» и провести воду. Но только есть ли смысл? Сколько еще мы сможем здесь прожить? К тому же воду проводить придется через землю, занятую Михайловым, под его плитами. Думаете, он даст согласие? Это же ему все можно, и грядки Тамары Ивановны перекопать ради телефонной линии, и газ по ее стене провести. Но мы же не он, мы простые пенсионерки, которые просто хотят спокойно прожить остаток жизни в родном доме. Прожить, а не выжить».

дом, суд, спор, печь

Из-за усадки дома пострадала и печь в квартире Зинаиды Васильевны. Фото из личного архива Шиманской

Комментарий семьи Михайловых по поводу этой ситуации нам взять не удалось. Несколько раз корреспонденты «Витебского курьера» выезжали на место, беседовали с пострадавшими, Михайловых же дома не было. Связаться с ними по телефону также не получилось. Что касается Зинаиды Васильевны и Тамары Ивановны, то они уже полностью отчаялись и не знают, где искать правду. Пока женщины собирают документы для Верховного суда, ведь остается надежда, что может быть в столице их услышат и поймут. Копии всех имеющихся у них на руках документов есть и в распоряжении редакции.

Мы будем следить за развитием ситуации.

РЕКЛАМА


РЕКЛАМА