Как Маршак детство в Витебске провел

5 цитат знаменитого писателя о жизни в тихом еврейском городке

3 ноября 1887 года родился писатель и поэт Самуил Яковлевич Маршак. На его стихах выросло несколько поколений детей. И сегодня многие родители не прочь почитать малышам про «человека с улицы Бассейной» или про «глупого маленького мышонка».

А многие ли знают, что мама Самуила Яковлевича была родом из Витебска и что поэт в детстве полтора года прожил в нашем городе?

Самуил Маршак. Снимок 1899 года. Фото evitebsj.com

Самуил Маршак. Снимок 1899 года. Фото evitebsk.com

В Витебск Самуил Маршак приехал с матерью, братом и сестрой к своим родным бабушке и дедушке по материнской линии. Его мама, Евгения Борисовна Маршак (Гиттельсон), происходила из семьи казенного раввина Витебска Бера Гиттельсона, который проживал по улице Янки Купалы (тогда – Бибкин переулок) и преподавал в мужской Александровской и женской Мариинской гимназиях.

По воспоминаниям Самуила Яковлевича, дед был очень добрым, по утрам молился или читал свои «большие, толстые, в кожаных переплетах книги», а вот бабушка отличалась властным и вспыльчивым характером, поэтому дети ее немного побаивались.

Жизнь в Витебске в доме у дедушки навсегда осталась в памяти Самуила Маршака. После Воронежа, где он родился и провел первые годы жизни, наш город показался ему совершенно другим и от этого необычайно интересным:

«… все здесь какое-то другое, особенное: больше старых домов, много узких, кривых, горбатых улиц и совсем тесных переулков. Кое-где высятся старинные башни и церкви. В каждом закоулке ютятся жалкие лавчонки и убогие, полутемные мастерские жестянщиков, лудильщиков, портных, сапожников, шорников. И всюду слышится торопливая и в то же время певучая еврейская речь, которой на воронежских улицах мы почти никогда не слыхали. Даже с лошадью старик извозчик, который вез нас с вокзала, разговаривал по-еврейски, и, что удивило меня больше всего, она отлично понимала его, хоть это была самая обыкновенная лошадь, сивая, с хвостом, завязанным в узел».

Нелегко было детям привыкнуть к новому укладу жизни. После просторной квартиры в Воронеже им приходилось ютиться в нескольких комнатах вместе с бабушкой, дедушкой и их тремя младшими детьми – гимназистами.

бибкин переулок. Современный вид. Фото Radzima.org

Бибкин переулок. Современный вид. Фото Radzima.org

Самуилу Маршаку и его брату запрещали шуметь и баловаться, особенно пока дедушка молится. Но дети есть дети. Например, будущий известный писатель «отличился» тем, что разбил одно из парных зеркал в дедушкиной квартире. В своих воспоминаниях позже Самуил Яковлевич напишет, что сильно его не ругали, а мама даже плакала, увидев, что, к счастью, мальчик не пострадал, а просто сильно испугался.

Однако после этого случая атмосфера в доме еще больше накалилась:

«…не только я, но и мама, и брат ясно почувствовали, что мы слишком загостились у дедушки и бабушки. Прямо об этом никто не говорил, но бабушка все чаще и чаще заводила с мамой разговор о том, что наш папа не умеет устраиваться, что он строит воздушные замки и мало думает о семье».

Когда стало понятно, что в ближайшее время отец не приедет, дедушка решил обучать внуков грамоте. Со старшим братом стала заниматься тетушка-гимназистка, а когда родные увидели, что и маленький Самуил, которому на тот момент было 5-6 лет, знает буквы и даже неплохо читает по слогам, решили приобщить к занятиям и его.

Мама Самуила Яковлевича Евгения Борисовна Маршак (Гиттельсон). Фото russkiymir.ru

Евгения Борисовна Маршак (Гиттельсон). Фото russkiymir.ru

Вскоре дедушка предложил маме обучать мальчишек еврейскому языку и нанял учителя Халамейзера, который стал приходить через день и давать уроки. Самуил Яковлевич вспоминал, что учитель не умел сердиться и всегда отказывался от завтрака, говоря, что плотно поел. Он и правда регулярно завтракал на скамейке у ворот дома Бера Гиттельсона:

«доставал ломоть черного хлеба, одну-две луковицы, иногда огурец и всегда горсточку соли в чистой тряпочке».

Самуилу Маршаку было грустно на это смотреть, потому и к учителю он относился хорошо. Но уроки мальчик все равно не учил, а постоянно придумывал отговорки, что ему некогда.

«Должен признаться, несмотря на всю свою нежность к нему, уроков я никогда не учил и даже не пытался придумать сколько-нибудь убедительное оправдание для своей лени», – напишет Маршак в своих воспоминаниях.

Халамейзер на мальчика никогда не ругался, а предлагал делать уроки вместе и даже ставил отличные оценки:

«Я не слишком отчетливо запомнил то, что мы проходили с ним, хотя учился у него на круглые пятерки».

Вскоре приехал отец, который так и не нашел постоянную работу, и семья стала кочевать вместе из города в город. Но Витебск навсегда остался в памяти Самуила Маршака как город, в котором всюду была слышна «певучая еврейская речь» и даже лошадь понимала по-еврейски.

4 комментария

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *