Витебская область на глазах превращается в пример того, как можно последовательно уничтожить сельское хозяйство — и затем передать землю иностранным хозяевам. Там, где десятилетиями говорили о «сильной аграрной модели», сегодня хозяйства разваливаются, доводятся до банкротства и ликвидируются. Земли присоединяют к еще живым предприятиям. Часть земель выводится из оборота и зарастает.
Свежий пример — Шумилинский район. Узбекский бизнес без открытого конкурса берет в долгосрочную аренду 4 тысячи гектаров посевных земель на базе хозяйства «Сиротинский», которое уже находится в процессе ликвидации. На этой земле планируют запуск проекта с выращиванием крупного рогатого скота. И это только начало: параллельно обсуждается выкуп хозяйств в Витебской области общей площадью до 9 тысяч гектаров — с дисконтом до 90%.
Формально — инвестиции. По факту — распродажа. Причем не беларуским фермерам, а иностранному бизнесу, причем далеко не европейскому. Возникает простой вопрос: где собственный фермерский слой? Почему земля не уходит тем, кто здесь живет, понимает климат, знает специфику работы и готов трудиться на своей земле, развивать собственный сельскохозяйственный бизнес?
Ответ, похоже, лежит на поверхности. За десятилетия управления сельским хозяйством колхозными методами в Беларуси сформировалась среда, в которой самостоятельный, сильный фермер как класс так и не появился. И, судя по происходящему, его появление кому-то очень не выгодно. Руководство предпочитает держать на плаву убыточные хозяйства, медленно доводить их до банкротства, а затем тихо передавать активы новым «инвесторам» — как говорится, «с глаз долой»…
Показательно и другое: даже российские фермеры, находящиеся в схожих климатических условиях, не спешат заходить в Беларусь — считают такие проекты экономически неперспективными. Зато по какой-то неведомой причине приходит бизнес аж из Узбекистана — страны с совершенно иным климатом и условиями ведения сельского хозяйства. Люди, не сталкивавшиеся с беларуской реальностью: коротким вегетационным периодом, сложной регуляторикой, постоянными указаниями и ограничениями. Не говоря уже о сложной экономической конъюнктуре.
Перспективы такой модели вызывают вопросы. Кто и как будет работать на этой земле через несколько лет? Какие результаты покажут проекты, запущенные в условиях, которые изначально плохо изучены инвесторами?
И главный вопрос остается без ответа: как получилось, что при власти, десятилетиями опирающейся на «колхозный опыт», сельское хозяйство доведено до состояния, когда землю приходится отдавать фактически даром? Где логика этой политики?
Пока же картина выглядит просто: село деградирует, хозяйства исчезают, а земля постепенно уходит из рук беларусов. И если это не случайность, а системный подход — то последствия для страны будут долгосрочными и болезненными.
История «взлёта» и падения колхоза «Сиротинский»
КУСХП «Сиротинский» в Шумилинском районе — показательный пример того, во что превращается типичное хозяйство в Витебской области. Формально — действующее предприятие с молочно-мясным профилем. По факту — структура, которая уже не способна нормально зарабатывать и сейчас находится в стадии ликвидации. На этом фоне его земли — около 4 тысяч гектаров — передаются в долгосрочную аренду иностранному бизнесу.
Экономика хозяйства говорит сама за себя. Выручка от молока — порядка 80 тысяч рублей в месяц, тогда как для элементарного выживания нужно как минимум в полтора раза больше. При этом показатели эффективности критически низкие: среднесуточные удои в районе — около 5 килограммов на корову, а в отдельных хозяйствах и вовсе 2,8–3,1. Это не уровень развития — это уровень деградации. Дополняет картину низкая товарность молока и постоянная нехватка ресурсов — от кормов до исправной техники.
При этом «Сиротинский» — не исключение, а часть системы. В районе сразу несколько хозяйств находятся в процедуре досудебного «оздоровления», фактически балансируя на грани. Руководители прямо говорят о зависимости от внешних вливаний: без них предприятия не справляются. Эти деньги на время закрывают дыры, но не решают проблем — наоборот, формируют иждивенческую модель, при которой никто не заинтересован в реальной эффективности. В результате хозяйства годами существуют в режиме «дотянуть до следующей помощи», постепенно теряя потенциал, и производственную базу.
Контраст особенно заметен на фоне единичных фермерских хозяйств, которые работают без дотаций и показывают в разы лучшие результаты — в том числе по надоям и урожайности. Это прямо указывает: дело не в климате и не в «объективных условиях», а в системе управления и мотивации.
История «Сиротинского» укладывается в понятную схему: хроническая убыточность → зависимость от вливаний → деградация → ликвидация → передача земли. И это не частный случай. Так устроено значительное число хозяйств: одни доходят до этой стадии раньше, другие позже, но финал у всех примерно одинаковый.
В Шумилинском районе после модернизации введут в строй фермы по выращиванию крупного рогатого скота
От княжества до области: интересные факты из истории витебских земель
