Как я работала в СССР: стройотряд, комсомольская стройка, тайга и Камчатка

и сколько платили за такую работу

Распределение на район, быстрые займы, приставучий сетевой маркетинг, офисные будни и разговоры о том, что в колхозе работы хватит на всех: сколько бы ни жалели, что «раньше было лучше» с работой, раньше никогда не вернется. Но зато его можно вспомнить. Жительница Витебска Мария рассказала нам, как она работала на краю света во времена СССР, что такое комсомольская стройка и как мечты о море разбиваются о суровый советский быт. Так что, пока в нашем мире кто-то в 16 лет открывает свой бизнес, в далеком 1978 году кто-то едет на комсомольскую стройку за свободой прямо в тайгу. 

Бойцы Всесоюзного ударного комсомольского отряда им. XIX съезда ВЛКСМ перед отъездом на ударные стройки советской страны. Фото Vladimir Vyatkin

В советские времена учащиеся и студенты на лето ездили в стройотряды. Мария добровольно поехала на работу и вспоминает, что добрее людей, чем тогда на белорусском Полесье она не встречала. А вот как она вспоминает деревенский завод.

Помню, как на Полесье выглядел сырзавод в деревне: дети по улице бегают и катают сыры, лежит скамейка — это два круга сыра, а поперек — доска. Просишь: «Тетя, дайте сыра!». А дают охапок. Всем всего хватало! Кто где работал, тот там и брал. А вот сейчас ничего не берут, строгий контроль, но никому ничего не хватает.

После училища Мария работала на заводе в одном из районных городов Беларуси с зарплатой в 90 рублей и в мире, где 500 рублей тебе хватало на штаны, ботинки и свитер. Так что, по словам Марии, ее зарплата это было «вообще ничего».

Фотожаба mihailkukuruza

Личные обстоятельства вынудили Марию уехать из города, а лучшей возможностью сбежать и еще заработать денег в 70-ых была комсомольская стройка. Так девочки, которым даже не было 18 лет, собрались на биржу труда. Профессию там выбирали по интуиции.

В детстве мне подарили гюйс, с тех пор я заболела морем. Даже в школе говорила, что буду моряком. Море, паруса, Волгодонск, комсомольская стройка, бешеные деньги. Все, едем! 

Будущим «морякам» дали денег и билеты в СВ вагоне, но реальность оказалась куда более прозаичной.

Приезжаем — мы там никому не нужны. Так что поставили какие-то шкафчики деревянные красить. А у меня оскома от этой краски! Тут нам подсказали: кидайте, это контора левая, идите туда, там лучше.

Девочки оказались на «Атоммаше», крупнейшим в СССР производстве машин для атомной промышленности. По словам Марии, работа там была — дикий ужас.

Жара сумасшедшая, дышать нечем, а от химзавода какой запах! Работали изолировщицами на «Атоммаше», ходили на 40 метровой высоте. Мы же молодежь, дурные! Монтажники внизу висят, а мы по верхам, по рельсам, на 40-метровой высоте перебегаем. А еще стекловата везде — весь чешешься. Респираторов нет, только ватно-марлевая повязка. Зарплата никакая, зато по командировкам ездили — Львов, Кременчук, Харьков. Чтобы прокормиться сдавали кровь по 2-3 раза в месяц. А море наше оказалось водохранилищем. 

Ребята решили податься дальше, желающих поехать собралась большая группа. Хотели отправиться на Сахалин, а попали на Камчатку. На дорогу выделили много денег, а плыть нужно было 3 суток на пароходе.

На этом мои мечты о море и закончились. Мне было так плохо, что веревкой привязывали на верхней палубе. Я не могла дождаться, когда землю увижу. Приехали мы туда, а там красота — океан! Мы ходили, смотрели и даже не заметили куда приехали. А через пару дней отоспались, пришли в себя и увидели: Охотское море, три дома двухэтажных, из них два напрочь волнами разбитые и один целый, песчаная коса, море, речка, рыбзавод, погранзастава. И больше нет ничего. Только магазин, где одни консервы — килька в томате.  

Современный пейзаж поселка Октябрьский. Фото Дениса Мукимова (danlux.livejournal.com)

Поселок Октябрьский в 1978 году представлял собой городок с населением около 500 человек. Поселили молодежь в единственной уцелевшей многоэтажке, всех вместе — парней, девчонок и семейные пары. Правда, потом оказалось, что многие врали насчет штампа в паспорте и на самом деле познакомились в поезде.

Веревки, простыни — так каждый отделял себе уголок. На работу приходишь и вкалываешь: ты весь в резине, в руках ножницы, рыба идет — ты обрезаешь. Кормили хорошо, из развлечений в поселок привозили кино и концерты. Но реально ты там ничего не видишь — все время рыба, все время весь вонючий ходишь. Зато денег получили по 450 рублей. Только купить нечего, так что набрали золотых украшений.

Мария хорошо помнит, как во время работы в Октябрьском девочки по наивности попали в страшную историю: о сексуальной жизни многие узнавали поздно, а про изнасилования часто не думали вообще.

Вот было в студенчестве девушку парень поцеловал, она потом плакала два дня. Мы спрашивали ее: что такое? Она говорит — я теперь беременная. Девке 18 лет!

Девушки узнали, что недалеко от Октябрьского находятся горячие источники и очень захотели туда добраться. Помочь вызвались местные офицеры-пограничники. Мария говорит, что командир ей сразу чем-то не понравился.

Три девочки — мы же дети, глупые, такие идиотки! Приехали на источники: лес, тайга, народу — море. Но приехали мы под вечер. Пока купались, все и разъехались, осталась пара палаток. А ночью эти вояки стали к нам лезть. Это был ужас! Нас отбивали всю ночь — рядом оказались спортсмены. Но к ним в палатку мы тоже боялись идти. Тряслись всю ночь, утром выходим — никого нет, все уехали, а мы одни посреди тайги. Шок был полный. Повезло, что нас нашел прапорщик, спросил: «Дочки, а что вы тут делаете?». Мы — в слезы. Он согласился и вывез нас обратно в поселок. Но ехать пришлось ночью, потому что там уже сказали нас не пускать. 

На берегу моря. Поселок Октябрьский. Фото Дениса Мукимова (danlux.livejournal.com)

После отработки на рыбзаводе Мария не захотела остаться в Октябрьском и переехала в Петропавловск-Камчатский. Здесь ее жизнь наладилась. Правда, работать приходилось все равно тяжело: по 12 часов и даже в субботу. Отпуск был один раз в 3 года, зато — на 3 месяца.

Я попала в настоящую семью. Там все делалось вместе. Собрались люди со всего света и все не от хорошей жизни. Но зато отношения — как в семье. В Доме культуры на мероприятиях пел даже сам директор, проводились соревнования, сами построили базу отдыха. Вот выходишь с работы в ночную смену, включаешь сауну, сам — на лыжи. Пока приехал, сауна готова уже. Путевки давались в отпуск — Алтай, Кавказ, Прибалтика, Украина, заграница. И все бесплатные. 

Нам в мире, где в 17 лет ты только выходишь из школы трудно поверить, что несовершеннолетние девушки могли запросто добраться на Камчатку и пережить столько приключений. И даже распределение в деревню после таких историй не кажется уже таким страшным.

Читайте также на нашем сайте первую часть рассказа Марии о том, как в 70-х выживала в Витебске 13-летняя сирота.

РЕКЛАМА


РЕКЛАМА