«Больше всех повезло тем, кто додумался незаметно мастурбировать». Почему людям с инвалидностью запрещено заниматься сексом и любить

то, про что говорить как-то не принято

Хоть об этом не принято писать и говорить, в Беларуси немало людей живут в интернатах если не всю жизнь, то огромную ее часть. Они не могут обеспечивать себя из-за физической или ментальной инвалидности, поэтому этим занимаются санитары, пишет Евгения Долгая на kyky.org.

И хотя жильцы также влюбляются и хотят заниматься друг с другом сексом, как и все остальные люди, в интернатах их за это наказывают. Почему?!
У людей с ментальной инвалидностью тоже есть и менструация, и поллюции, и эрекция – только «здоровый» мир им отказывает в проживании этих процессов. Но даже те, кто живет в интернате и не может самостоятельно себя обеспечивать, находят любовь и хотят заниматься сексом. Проблема в том, что за проявления любви и банальную мастурбацию их наказывают санитары.

О безопасном сексе и о том, как появляются дети, пациентам тоже никто не рассказывает. Неудивительно, что люди с особенностями психофизического развития становятся легкой добычей и для насильников. Так разве им не нужно знать, как говорить «нет», почему за свою физиологию не обязательно получать по рукам и почему строить однополые отношения не смертный грех?

Чтобы полежать вместе на кровати, мы договариваемся с соседями по комнате. Но санитары ругают за это

Наталье около сорока лет, но выглядит она значительно моложе. Женщина любит носить украшения: бусы, браслеты, яркие заколки для волос. Наталья любит краситься, она спрашивает меня, когда я научу ее рисовать стрелки на веках и по секрету рассказывает, что давно хочет себе прическу каре, как они с подругами меняются украшениями и обсуждают своих возлюбленных.
Даже в закрытой сфере интерната есть любовь. Наталья живет в интернате всю сознательную жизнь, она не знает своих родителей и мало что помнит из детства. О своем друге Грише рассказывает полушепотом и явно стесняясь.

Мы с Гришей давно знаем друг друга. На дискотеках часто с ним танцуем, под Меладзе особенно. Есть даже любимая песня «Как ты красива сегодня». У нас с Гришей любовь давно. К нему в интернат много лет приезжала мама, он даже нас знакомил. 

Однажды Гриша сказал, что мама наругала его за то, что он дружит со мной. Мы долго были в ссоре, и Гриша меня избегал. Подхожу к нему, а он говорит, мол уйди, мама сказала от тебя быть подальше. Я часто плакала, не понимала, почему так. У нас санитарка одна, очень добрая женщина – только она меня жалела.

А потом к Грише перестала приходить мама, он заболел, скучал и много лежал. Санитарка сказала сходить к нему, проведать. Она меня красиво причесала, даже своими духами сбрызнула, дала конфет и сказала, чтобы мы не занимались ничем плохим. Сказала, что накажет за это. 

Я думала, что Гриша прогонит меня, но он взял меня за руку и долго держал. И после этого мы помирились. Мамы Гриши я больше не видела.

Я бы хотела жить с Гришей, чтобы у нас была одна большая кровать, но нам нельзя. Чтобы полежать вместе на кровати, мы договариваемся со своими соседями по комнате, сигаретами платим. Но санитары ругают за это, мы стараемся прятаться.

У меня еще не было абортов, да я и боюсь. Но вот у нескольких женщин было такое, переживали это по-разному. Аня долго плакала – ребеночка хотела, говорит. Но какой ей ребеночек? Она в интернате умудряется заблудиться! 

А вот Нина сказала, что даже ничего не почувствовала. 

Гриша не хочет детей, говорит, что никогда не видел детей, только в кино. Я тоже никогда не видела ни беременных, ни детей.

Хочу, чтобы у нас с Гришей была своя комната, чтобы мы могли с ним вдвоем жить. И свадьбу хочу с ним. Мне кажется, я буду самой красивой невестой. Подруги говорят, что этого никогда не будет. А я вот уверена, что нам с Гришей поверят, что у нас любовь и разрешат жить вместе.

Источник фото kyky.org

Сказала, что девочки должны быть с девочками, а мальчики – с мальчиками
Игорю 25 лет, он умеет разговаривать, но некоторые фразы повторяет по нескольку раз. Он рассказывает, что каждый день по утрам бреется и что сам умеет стирать носки. Внешность Игоря можно назвать модельной – зеленые глаза, черные волосы, смуглая кожа.
Даже в старой одежде, в джинсах старомодного кроя и клетчатой  поношенной рубашке, Игорь выглядит очень «презентабельно».
У меня в интернате был друг Андрей. Мы с ним были одного возраста, я его очень любил. Мы часто трогали друг друга. Прятались то в туалете, то под лестницей – и трогали. Один раз я его поцеловал, а он убежал. Но потом принес мне рисунок с сердечком. А потом даже из глины слепил мне сердечко.
Однажды мы поехали с волонтерами в лагерь, Андрей тоже поехал. Нас заселили вчетвером в одну комнату. Воспитатель увидела, как мы с Андреем трогаем друг друга ниже живота. Она как закричала, начала бить нас полотенцем по рукам! Приказала каждому пойти помыться. 
Потом пристыдила перед соседями и другими ребятами. Сказала, что девочки должны быть с девочками, а мальчики с мальчиками. Андрея заселила в другую комнату. Мы с ним до конца лагеря не общались, стыдно было. Я плакал много, скучал по нему.
А потом Андрея увезли из интерната. Я и сейчас скучаю по нему. Но, наверное, это неправильно, что мы с ним делали такие штуки. 
Сейчас у меня в интернате есть подруга, но мы просто дружим, танцуем на дискотеке, ходим друг к другу в в гости. Она мне не нравится, я не люблю ее. Я люблю Андрея. Хочу узнать, где он, но мне страшно спрашивать. С меня будут смеяться и стыдить.
Санитары его схватили и быстро увели
Николай – очень высокий молодой мужчина. Он любит сказки и кошек. Он говорит, что у кошек шершавые языки и ему приятно, когда кошка облизывает его руки. Если пообщаться с Николаем, закрыв глаза и не зная, как он выглядит в жизни, можно подумать, что это разговаривает ребенок лет шести со взрослым голосом. Тем не менее, у Николая тоже есть объект обожания.
Мне нравится Алла, но она любит Сергея. Не знаю, почему она любит его – он же старый. Я видел, как они голые на кровати лежали, рассказал санитару про это. Алла после этого со мной не разговаривает. Санитар над ними еще долго смеялся и говорил, что они голубки.
Да, я знаю, что они до сих пор прячутся по углам по разным. Конечно же, злюсь. Но думаю, что скоро Сергей умрет, у него часто сердце болит. Тогда уже Алла будет со мной.
Я никогда не видел презервативы, нам про них рассказывал волонтер, но в интернате никто не раздавал.
Я часто сам с собой сексом занимаюсь. Мы с друзьями это так называем. Обычно, когда в душ хожу, иногда под одеялом. Главное, чтобы работники интерната не увидели. 
Вот наш Саня – у него аутизм – один раз дергал», так потом с него все смеялись. Санитары «его схватили и быстро увели куда-то. Может, к медсестре – он потом часто кричал, когда видел санитаров. Мы пытались Сане показать, что есть туалет и душ, но он мало чего понимает. Он даже не разговаривает, а мычит и кричит.
Больше всех повезло тем, кто додумался незаметно мастурбировать
Алексей проработал воспитателем в интернате для людей с особенностями психофизического развития более десяти лет:
На данный момент в интернатах сексуального образования нет вообще. О каком сексуальном образовании может идти речь, если эта тема табу даже для персонала? Научить людей предохраняться возможно, но сначала их надо убедить в «нормальности» проявления сексуальности у них самих. 
Так или иначе она находит выход у детей и взрослых, живущих в интернатах, и проявляется в разных формах поведения в зависимости от уровня психофизического развития. Зачастую персонал препятствует таким проявлениям, прямые они или косвенные. Больше всех повезло тем, кто додумался незаметно мастурбировать.
Если кто-то из персонала замечает подобное, в большинстве случаев ругают и стыдят. Начинают кричать: «Что ж ты, гад, такое тут делаешь!». Я такое наблюдал, когда работал. Пытался объяснять, что так нельзя делать.
Из-за того, что девочки и мальчики живут в разных отделениях, людям иногда приходится удовлетворять потребности однополым путем – именно с физиологической точки зрения.
Тема любви и секса в интернатах закрытая, словно у людей с инвалидностью нет таких потребностей. 
Знаю, что в США, к примеру, есть такое понятие, как «суррогатные партнеры». Это люди, которые работают и как психотерапевты, и как сексотерапевты – имеют право заниматься сексом с людьми с инвалидностью и с людьми, у которых есть сексуальные проблемы. 
Но, насколько знаю, сейчас эта организация уже отмирает. В Швеции, например, жители интернатов проходят целые уроки по сексуальному воспитанию, на них учат, как правильно предохраняться и почему это важно, рассказывают о сексуальном насилии.
Воспитатели могут давать какую-то базу типа рассказа о первичных половых признаках, нормальности проявления сексуальности. 

Конкретно сексуальным воспитанием на данном этапе развития системы лучше заниматься специально обученным специалистам. Для начала нужно убедить хотя бы администрацию в том, что секс – это необходимо и нормально. Да, пора признать наконец, что секс – это нормальное явление и что пора развиваться в этом направлении.

От всей нашей редакции добавим: спасибо Евгении Долгой и kyky.org за такое великолепное раскрытие темы. А ведь и правда: мы говорим о справедливости и равенстве, но о людях с такими простыми и понятными проблемами как-то и не задумываемся…

Чем занимается Витебская городская организация «Белорусское общество инвалидов». Как ее найти и чем ей помочь.

РЕКЛАМА