«Рассчитывала на человеческую помощь, а получила 8 дней страха, боли и неизвестности»

рассказ про то, как в Витебске просто «случайно» попасть в психушку, да не просто оттуда выбраться

Может ли здоровый человек «случайно» попасть в психушку? В наше время уже как-то не верится в карательную психиатрию и прочие ужасы, а истории о принудительном лечении неугодных в СССР для многих отдают нафталином. Тем страшнее кажется совершенно реальная история, которой с нами поделилась героиня нашей статьи, обычная девушка. Этот жуткий и вызывающий недоумение рассказ заставляет вспомнить о стереотипах из фильмов ужасов, где пациентов запугивают и принудительно лечат. Только вот произошла эта история в Витебске.

«Я рассчитывала на человеческую помощь»

Все началось довольно банально: девушка заподозрила у себя депрессию, свое состояние она описала как «навалилось, было какая-то черная полоса в жизни, подавленное настроение». Тогда она решила обратиться за помощью в диспансер центра психиатрии и наркологии, адрес которого просто нашла в интернете.

«Я рассчитывала на человеческую помощь. Думала, выпишут таблетки, позанимаются со мной, побеседую со специалистом. Я подумала, что это может быть депрессия. Уже потом я поняла, что у меня, конечно, ничего такого нет»

За помощью девушка обратилась анонимно, услуга оказалась платной. Сначала все шло абсолютно нормально: психотерапевт побеседовала, назначила антидепрессанты, но после курса все отменила и сказала, что никаких проблем у пациентки нет. Тогда девушка решила обратиться к другому специалисту и история приобрела жутковатый оттенок.

«Со вторым врачом у меня начались эти беседы. Психотерапевт начала меня где-то подкручивать, где-то корректировать, будто у меня есть голоса, тревога. Я что-то говорила ей, а она потом описывала это подробно, я как-то соглашалась — она меня к этому подталкивала. А потом сказала, что если я не лягу на обследование в стационар, то скорее всего покончу с собой. Она сказала, что нужно обязательно обратиться туда, а иначе все перейдет во что-то большее, накручивала, что надо обязательно идти, что случится что-то страшное. Меня просто ввели в заблуждение: у меня даже никогда не было мыслей о самоубийстве!»

Сначала девушка сомневалась и даже решила, что не поедет. По словам героини, в какой-то степени она понимала, что это будет «не просто обследование». Но врач настаивала, что никаких проблем не возникнет: просто возьмут анализы, можно будет выходить на улицу, будет постоянный доступ к телефону.

Кадр из фильма «Прерванная жизнь» о пациентах психиатрической больницы

«Она мне сказала, что это обследование максимум «на недельку», убедила, чтобы я приехала сюда и легла. Я думала, что это ничего страшного, согласилась и подписала. Но когда за мной закрылась дверь «на ключ», я осознала, что уже не выйду. Все оказалось совсем по-другому: реально находиться здесь надо было минимум 21 день, назначают лечение, сразу же отобрали телефон, кофту не позволили оставить, потому что в ней был шнурочек. Врач говорила мне, что если вдруг что-то выявится, то тогда уже могут назначить какое-то лекарство. А я приехала, и мне с первого дня начали колоть уколы»

«Я спрашивала название препарата, от чего это. Они не сказали, а я не успела прочесть»

Вспоминая о своих первых днях во 2-ом отделении Витебского областного клинического центра психиатрии и наркологии, девушка говорила, что была просто в ступоре и ни о чем не могла думать, кроме того, куда она попала и как ей теперь выбраться из этой ситуации.

Витебский областной клинический центр психиатрии и наркологии. Фото Анастасии Вереск

Пейзажи рядом с воротами в центр. Фото Анастасии Вереск

Первые три дня девушка провела в наблюдательной палате, отсюда не выпускали даже в коридор, ночью горел свет, который мешал заснуть, а соседи были не самые спокойные.

«Была девочка, у нее из-за уколов была побочная реакция: она не могла лежать, нужно было постоянно ходить. Были женщины, которые постоянно ходили туда-обратно. Напрягало, что если кому-то что-то не то скажу, там же реально психи, могут с подушкой подойти накрыть. Было безумно страшно»

Кроме того, девушку здесь сразу стали лечить.

«Два дня меня кололи внутримышечно. Я спрашивала название препарата, от чего это. Они не сказали, а я не успела прочесть. Сказали, что это не витамины, но подтвердили, что снотворное, успокоительное. Хотя я говорила, что у меня нет проблем со сном. Меня укололи и я не могла заснуть целую ночь»

Напомним нашим читателям, что по закону «О здравоохранении», пациент имеет право на «участие в выборе методов оказания медицинской помощи», а также «получение в доступной форме информации о применяемых методах оказания медицинской помощи».

Кадр из фильма «Прерванная жизнь»

По словам девушки, уколы прекратились после того, как она пожаловалась во время обхода на плохое самочувствие и отсутствие сна. Она пыталась рассказать врачам, что наговорила на себя и вся ситуация — ошибка.

«Нельзя было просто пойти к врачу и сказать «я хочу побеседовать». Только когда тебя вызывают. Я поговорила с заведующей и психиатром, сказала, что наговорила на себя. Позже я еще беседовала с психологом, и он сказал, что я нормальная. Думаю, отчасти он и повлиял на то, что меня выписали»

После беседы с заведующей девушку перевели в другую палату, теперь можно было выходить в коридор и общаться с людьми, ночью в палате не горел свет, но телефон все равно давали только один раз в день и ненадолго.

«Там нельзя плакать. Если ты плачешь, значит у тебя что-то ненормальное и тебя начинают колоть или привязывать»

Наша героиня подробно описала царящие в стационаре порядки. Хочется задать только один вопрос: разве люди с психическими заболеваниями, пусть даже с тяжелыми, от этого перестают быть людьми?

«Там есть определенные правила. И там нельзя плакать. Если ты плачешь, значит у тебя что-то ненормальное и тебя начинают колоть или привязывать. А еще нужно всегда все съедать и нужно спать. А спать тяжело, потому что в комнатах горит свет»

Кадр из фильма «Прерванная жизнь»

Трудно себе представить, какие чувства испытывала девушка, оказавшись в этой безвыходной ситуации.

«В первый день я очень расстроилась и заплакала, но пыталась держать себя в руках — слезами делу не поможешь. Мы пошли на обед, но у меня не было аппетита, я очень медленно ела. Тогда мужчина из персонала сказал, что меня будут кормить через зонд, а если я не буду есть, запишут еще и анорексию, и я буду лежать здесь еще долго. От такого давления я опять начала плакать. Потом меня «успокоила» одна девочка, она сказала, что если я буду плакать, меня здесь заколют и привяжут. Я всегда ела: боялась, что мне что-то еще припишут. Даже если невкусно, даже если не люблю — я ела»

По словам девушки, пациентов кормили отвратительно, а порции были большими — никто не смотрел, какой комплекции сам человек. Из меню она запомнила безвкусную кашу, овощное рагу с горькой картошкой, суп-«водичку» и непонятную запеканку с твердыми кусочками чего-то. Ели пациенты, судя по всему, из алюминиевой посуды, запрещенной к использованию, — «легкой и серенькой».

Несмотря на то, что даже в тюрьме предусмотрены прогулки, пациентам их не разрешали, был только балкон для курящих. Одежду выдавали: сначала девушка получила «до безумия длинный халат», а после смогла поменять на рубашку. Такой распорядок: ты ходишь или в халате, или в рубашке.

«Обрезали ногти, причем всем одними ножницами»

Кроме того, из «удобств» в «психбольнице» был общий душ без мыла и туалет, где были унитазы без перегородок и туалетной бумаги. 

«Есть день, он называется «баня»: люди идут по списку, а после них можно занимать очередь в душ. Он был общий, но очень хорошо следили за тем чтобы женщин и мужчин запускали отдельно. А еще, когда была «баня», обрезали ногти, причем всем одними ножницами. Туалет тоже был общий, кабинка только одна, остальное открытое. Туалет мыли каждый день, но на полу все равно были лужи, вызывало брезгливость. Туалетной бумаги и мыла нет, надо свое иметь. Только когда проверка была все засуетились, положили мыло и все такое»

Несмотря на то, что стационар — лечебное учреждение, девушка вспоминала, что там была «просто антисанитария». Так, вместе со всеми находились пациент с ВИЧ, девочка, у которой были вши и парень, больной чесоткой, которого, правда, время от времени пытались выгнать в его палату, но безуспешно. Палаты проветривались и, так как дело было в феврале, многие пациенты болели. Наша героиня тоже почувствовала себя плохо и обратилась с жалобой на больное горло, но помощь получила только, когда начался озноб.

Кадр из фильма «Прерванная жизнь» 1999 года мало напоминает о наших реалиях

«После того как отменили уколы, меня лечили сиропчиком. Я один раз выпила его, но было головокружение, слабость. После я уже просто набирала его в рот и выплевывала потом»

При таком отношении совершенно понятно, что пациенты старались поддержать друг друга.

«Это тоже фактор: если ты не желаешь общаться, какой-то стресс, сидишь просто, то можно сказать, что будет штраф — еще дни набрасывают. Потому что на каждого пациента ведут журнал. Это мне пациенты рассказали, когда я спрашивала, как можно будет выбраться отсюда, если мне вдруг никто не поможет. Как я поняла, в больницу попадают и нормальные люди. Был мальчик, который подрался на улице, его привезла милиция»

Девушка провела в «психбольнице» восемь дней, когда она исчезла из доступа, ее начали искать родители, а когда узнали, где ее держат, забили тревогу и стали звонить заведующей отделением, главврачу, в облздрав и даже на горячую линию в Минск.

«Я требовала, чтобы моего ребенка выписали!»

Мама девушки обратилась к заведующей отделением Васильевой Н.В., которая сообщила ей, что дочь абсолютна здорова, психического заболевания нет, как нет и того, чего девушка наговорила в диспансере, а также упомянула, что «вашего ребенка сюда не звали, все что она сделала, она сделала сама», что пациентка обратилась не анонимно, а поступила по направлению. Девушку обещали выписать, как только ее осмотрит психолог, который якобы находился на больничном. Позже главный врач учреждения Мартынова Е. В. в ходе телефонного звонка сказала, что психолог все время находился на рабочем месте, а у девушки имеется диагноз: характерологические особенности личности (которые, к слову, есть у любого человека).

Разговор с мужчиной из облздрава, по словам матери, вовсе напоминал разговор с психологом: он спросил у нее про образование и сказал, что в психиатрической больнице работают специалисты, а у нее самой такого образования нет. На вопрос матери, куда делся их профессионализм и этика в этом случае, мужчина «разозлился и сказал, что мы говорим на разных языках, какое я право имею говорить про их компетентность», но со своей стороны обещал разобраться и позвонить.

Всего «борьба за выписку» девушки длилась около шести дней.

«Если туда попадет нормальный человек по ошибке, то он там сойдет с ума»

За день до выписки девушка еще раз попыталась настоять на своем, когда ее вывели на встречу к студентам медицинского университета.

«Я честно рассказала, почему я здесь, что я наговорила сама на себя и стояла на своем уверенно. Но меня запугали: сказали, что раз я уж захотела побыть здесь, это уже абсолютно другая ответственность, что я сижу на госбюджете. Кроме меня после к студентам заводили двух самых буйных девушек. Я заметила, что сначала у меня стоял диагноз, где последнее слово было «шизофрения»

Кадр из фильма «Прерванная жизнь»

Мама девушки также рассказала, что в день выписки ей отвечали: дочь находится на обследовании, а заведующая отделением не захотела с ней разговаривать. Зато медсестра не только сказала, что девушка находилась в палате, но и вывела ее к родительнице.

После «лечения» девушка вышла с диагнозом «специфические расстройства личности», который включает «тяжелые расстройства личности и выраженные отклонения в поведении индивида, не являющиеся прямым следствием заболевания, повреждения или другого острого поражения головного мозга либо других психических нарушений».

Наша собеседница вспомнила: в процессе выписки заведующая увидела, что у пациентки не было витебской прописки и уточнила, что за лечение не по месту жительства тоже будет административная ответственность. Хотя, в соответствии с законом «О здравоохранении», граждане Республики Беларусь имеют право на получение медицинской помощи в государственных учреждениях здравоохранения вне их места жительства (места пребывания).

Эту историю трудно назвать иначе, как жуткой и пугающей. На наш вопрос, какие ощущения остались у нее после пережитого, девушка ответила так:

«Я думаю, человека должны сразу же обследовать, в первый день, чтобы он не мучился. Потому что там можно сойти с ума. Если туда попадет нормальный человек по ошибке, допустим, то он там сойдет с ума. Я бы сказала, что это в какой-то степени хуже, чем тюрьма, это — тюрьма разума»

Чтобы разобраться, как вообще могла возникнуть такая абсурдная и страшная ситуация, мать девушки обратились в прокуратуру и Министерство здравоохранения.

К сожалению, это не первая леденящая кровь история, которая попала к нам в редакцию, например не так давно мы публиковали откровенный рассказ медицинского работника, который рассказал о проблемах отечественной медицины на примерах из жизни.

РЕКЛАМА


РЕКЛАМА